Расписание, которое он знал слишком хорошо

Саймон знает карту Джейкоба наизусть: где паркуется, через какой вход, в котором часу спортзал. Он собирал её «не один год — и далеко не всегда затем, чтобы исчезнуть». Иногда он знал, что надо свернуть раньше, и задерживался у шкафчика, пока знакомый смех не становился ближе: «его видели. Он существовал». Самая грязная часть тайны — что объяснениям («заел замок», «задумался») он сам давно не верит.

Это не «он сам хотел» — это конфликт приближения и избегания, типичный для людей, выросших в эмоциональной заброшенности: единственный источник внимания одновременно источник боли, и психика ходит к нему за теплом, как к плите, обжигаясь (см. «Трещина в асфальте», «Ноги сами приводят»). Сегодня та же карта впервые работает на выход — задние лестницы, чужие ряды, пропущенный обед. Тело «не тянуло даже такую войну», а он ведёт её всё равно. Способность использовать старый навык в новую сторону — первый признак, что карта принадлежит ему, а не Джейкобу.