Возбуждение, переведённое во власть

Это признание, к которому вела вся книга. Ему нравилась дрожь, нравилось сознавать, что страх вызван им. Он говорил себе, что возвращается за превосходством — «удобные слова, безопасные». Но власть «не должна была отзываться тяжёлым жаром внизу живота», и каждый раз, заметив этот отклик, Джейкоб «сжимал сильнее. Толкал грубее. Произносил очередное оскорбление. Превращал возбуждение обратно во власть — в то, что мог понять и чему не требовалось искать другое имя».

Так работает вытеснение у человека, которому его желание запрещено: чувство не исчезает — оно переводится в единственную разрешённую валюту. В его мире мужчина может бить мужчину и не может его хотеть; значит, каждый импульс хотения конвертируется в удар (см. «Холодная вода», «Живой только рядом с ним»). Это объясняет три года, но не оправдывает ни одного дня: механизм не отменяет ответственности, он только показывает, где лежит ремонт. Пока Джейкоб не сможет назвать желание желанием, оно будет искать выход через руки. «Эту правду Джейкоб не мог принять даже сейчас» — и всё же слово уже всплыло, и обратно оно не уйдёт.