Часть его была этому рада
“Понадобилось только одно: чтобы Саймон перестал быть в сознании.” Больница — Саймон оттуда сбежал. Дом — просил туда не везти. Джейкоб помнит обе просьбы дословно и разворачивается в третий раз: «У меня». «Слово решило всё — и всё выдало»: под страхом и вкусом собственной крови сидело «гадкое, честное до тошноты» — он вёз Саймона к себе, «и часть его была этому рада. Понадобилось только одно: чтобы Саймон перестал быть в сознании».
Это одно из самых честных мест книги, и ценно оно тем, что Джейкоб не позволяет себе оправдания. Да, обе просьбы Саймона были настоящими, и формально он их исполнил. Но мотив, который он ловит за руку, — радость от того, что другой наконец не может возразить, — тот же, что стоял за тремя годами коридоров (см. «Бережно закованный»). Забота легко становится предлогом для контроля, когда её получатель лишён голоса. Проверочный вопрос прост: сделал бы он то же самое, будь Саймон в сознании? Ответ Джейкоб уже знает сам.
