Два слова

«Уехать было просто. Он это умел — исчезать он научился раньше, чем завязывать шнурки». Автобус, город, где никто не знает лица, стена, у которой можно стоять, не считая шагов. Джейкоб останется тем, кем был. Остаться — значит поставить на слово Крейга и однажды увидеть, как «в столовой гаснет свет». И третье, о чём он «не думал» — обходил, «как обходят в темноте предмет, о который уже ударялся»: если он уедет, «никто больше не скажет „я всё равно заеду“». Он перебирает «два слова, которые у него были. Одно спасало Джейкоба и было похоже на всю его жизнь. Второе не спасало никого. Он ещё не знал, какое из них скажет».

Здесь книга честно показывает логику самоустранения: оно всегда выглядит как единственный поступок, который хоть кого-то спасает, и всегда «похоже на всю жизнь». В этом его сила и его ложь. Человеку, которого с детства учили, что его отсутствие — лучший подарок окружающим, выбор «исчезнуть» кажется ответственным, а «остаться» — эгоистичным, хотя на деле всё наоборот: первое воспроизводит травму, второе её прерывает. Обратите внимание, что держит Саймона в эту минуту: не надежда на спасение и не сила воли, а одно чужое обещание заехать после ужина. Иногда этого достаточно, чтобы досчитать до следующей минуты, — а следующей минуты хватит, чтобы кто-то успел набрать номер.