Намотал поводок на кулак

Крейг видит Джейкоба в проёме и делает то, что делал сотни раз: выпрямляется, отпускает ворот, ищет взгляд — «куда?». «Дальше Джейкоб не решал». Бросок в стену, и Крейг — тяжелее, здоровее, человек, который «ломал в схватке людей покрупнее», — не входит в драку. Ладони вперёд, на уровне груди: «Джейк. Джейк, стой. Это же я». Джейкоб бьёт. Второй — сквозь ладони. Третий. На пятом ударе Крейг «опустил руки до уровня живота и просто принимал», и в единственном открытом глазу у него «не было драки. Было то, что было в раздевалке каждое утро: куда?» «Поводок лежал в руке. Джейкоб не отпустил его, когда понял. Он намотал его на кулак».

Это не самооборона и не спасение — Саймон уже сполз по стене, Крейг уже отпустил. Это то, что человек делает с опозданием и виной, когда другого языка у него нет: «он доехал — и опоздал, и вот оно, опоздание, стояло перед ним в белой майке, не поднимало рук и говорило „Джейк“, и единственное, что он умел с этим делать, он делал». Самое страшное в сцене — не удары, а то, что Крейг до конца остаётся на поводке: ждёт команды, принимает наказание как собака от хозяина, и Джейкоб это понимает — и продолжает. Книга три года показывала, что Крейг бьёт «по кивку» (см. «Дрессировка в обе стороны»); теперь мы видим, что кивок работает и в обратную сторону: тот, кого выдрессировали не падать, не умеет и защищаться от дрессировщика. Ответственность здесь целиком на том, кто держит поводок.