Хватит

«— ХВАТИТ!» — «не как голос. Как волна»: она бьёт в стены, возвращается, уходит «туда, где комнаты уже не было», и эхо несоразмерно гостиной — «так звучит зал». Рука останавливается «в воздухе, на половине замаха. Не замедлилась, не дрогнула — остановилась, как останавливается то, что выключили». Потом Саймона «разорвало»: воздух не входит, слёзы идут в рану, зубы стучат, он вжимается в угол, «который не держал», и зовёт — «не вслух, вслух уже ничего не было, — чтобы это кончилось». Рука опускается «ровно, без рывка, как опускают по счёту».

Вся арка Саймона шла к этому слову. В двадцать первой главе у его «хочу принадлежать» не было стоп-слова; в двадцать третьей «нет» сработало пальцами на запястье; в двадцать четвёртой «пусти» не остановило ничего — «правило действовало там, где Джейкоб его разрешил». Здесь его голос останавливает руку, которую не остановил ни Крейг, ни его «это же я», ни восьмой удар по человеку без сознания. Как именно это происходит — мгновенно, «как кадр на паузе» — книга оставляет странным нарочно; психологически важно другое: Саймон впервые становится тем, чьё слово имеет силу над Джейкобом, и платит за это полным обвалом — паническим приступом, в котором он уверен, что «тоже погаснет». Первое «хватит» в жизни человека, которого никто не слушал, не может прозвучать тихо. И не может обойтись без цены.