Сторож тонул

Ладонь ложится на голую кожу, и по телу идёт волна, «не имевшая со страхом ничего общего». Саймон сам поворачивает голову, открывая шею, — и слышит, как Джейкоб выдыхает, «как человек, которому только что разрешили». «Где-то на самом дне ещё сидел сторож — тот, что всю жизнь считал чужие руки угрозой». Он ещё вздрагивает, когда пальцы ложатся близко к горлу. «Но сторож тонул. Тепло заливало его с головой, и Саймон впервые не пытался его спасать».

Это первая сцена в книге, где тело Саймона отвечает не замиранием и не капитуляцией, а желанием, — и первое «да», сказанное жестом, а не отсутствием «нет». Важно заметить, что для этого ему пришлось сделать: перестать спасать сторожа. Сторож — та же часть психики, что двадцать лет держала его живым; утопить его — значит остаться без защиты в руках человека, который ещё вчера её требовал. Поэтому «хуже или лучше — Саймон уже не отличал» — не красивая фраза, а точное описание риска. Сторож вернётся через главу; а пока это первая ночь, когда он не на посту.