Где не приходилось спрашивать, можно ли сесть

Пока Саймон держит бутылку у скулы, Джейкоб «листает экран, как листают собственный шкаф», разговаривает с ним, как с командой, ест над картоном, роняя крошки «в предназначенное для этого место», и на вопрос про тарелки искренне спрашивает: «Зачем?» Ему хорошо здесь — «так хорошо, как бывает только там, где ни разу не приходилось спрашивать, можно ли сесть».

Автор ставит в одну комнату два тела с противоположной историей: одно всю жизнь спрашивало разрешения существовать, другое никогда не задумывалось, что разрешение бывает нужно. Это не упрёк Джейкобу — он не выбирал привилегию, как Саймон не выбирал стену (см. «Фамилия как пароль»). Но именно из этого различия выросли три года: тому, кто никогда не спрашивал, трудно заметить, что другой не может сказать «нет». Вечер на диване — первый, где Джейкоб начинает замечать: смотрит, как Саймон жуёт одной стороной, и «следующий кусок взял не сразу». Внимание к чужому телу как к чьему-то, а не к своему, — с этого начинается всё остальное.