Верить и помнить в одну секунду
“Можно было верить и помнить в одну и ту же секунду; он не знал, что так бывает.” Саймон впервые отвечает на поцелуй — «не позволил — ответил», сам ловит губами чужую губу с коркой, которую сам и оставил. Потом вес сверху, и тело говорит «замри», и он не замирает: держит Джейкоба за футболку и тянет ближе, «и одновременно каждая мышца стояла в нём в стойке, как стоят у стены. Оба движения были правдой. Ни одно не отменяло другого». «Я не причиню тебе боль», — и он не находит в этом лице ни одной лжи: верит — и помнит всё, что делала эта рука, «как помнят таблицу умножения». «Можно было верить и помнить в одну и ту же секунду; он не знал, что так бывает».
Травма учит мыслить расколом: либо он хороший, либо плохой; либо я хочу, либо боюсь. Способность держать оба факта сразу — верить сегодняшнему и не стирать вчерашнее — признак не слабости, а выздоравливающей психики. Это и есть реализм в отношениях с человеком, который причинял боль: не амнезия и не вечная оборона, а знание, которое не мешает чувствовать. Эта карточка — противоположность «Двойной экспозиции» из восьмой главы, где фантазия побеждала реальность. Здесь реальность и чувство впервые существуют в одном кадре.
