Так сидят те, кто готов встать

Саймон снимает кроссовки и ставит их «носками к выходу». Дома он разувался всегда — «не из аккуратности: следы на полу означали разговор о следах». Садится на самый край дивана — «так сидят те, кто готов встать». Звук телевизора слушает комнату за него: дома он означал «отец внизу, в кресле, лучше не спускаться». Кресла нет. Есть Джейкоб, который говорит экрану «да не туда же» и смеётся. «Саймон медленно опустил плечи».

Травма живёт не в воспоминаниях, а в быту: в том, как человек ставит обувь, где садится, что слышит в звуке телевизора. Переобучение происходит так же — не разговорами, а повторением обычных вечеров, в которых знакомый сигнал не ведёт к удару. Здесь же первый выбор: «Нравится?» — «Нет». Слово «нормально» лежало наготове, «оно всегда лежало наготове». Вместо него — правда и пульт, протянутый рукояткой вперёд. Саймон выбирает океан, «потому что там точно никто никого не бьёт». Предпочтение — мышца, и её тренируют с мелочей.