Как убирают улику

«Крейг, хватит!» вырывается раньше мысли, и на секунду Джейкоб — защитник. Потом пальцы Присциллы на локте и её искреннее недоумение: «С каких пор ты стал защитником этого фрика?» Он видит себя её глазами, глазами всех, кто обернулся, — и ярость приходится «задушить, быстро, своими руками, как убирают улику». Сам порыв он честно описывает как грязный: «чужая подошва стояла на его вещи». Защищал не человека — собственность (см. «„Моё. Не трогай“»).

Здесь две правды сразу. Первая: мотив Джейкоба — ревность владельца, и он это знает. Вторая: даже этот мотив коридор ему не разрешает, потому что заступиться за «фрика» — значит выпасть из иерархии. Интернализованная гомофобия работает именно так: не как убеждение, а как мгновенный пересчёт социальной цены, после которого «я его не защищаю» выходит само. Чем больше у человека статуса, тем дороже ему стоит одно честное движение.