Настоящий первый день

Угасая, Саймон вспоминает не унижения — настоящий первый день: солнце, куртку, несколько секунд чужого взгляда, после которых он «весь день чувствовал себя живым». Вот исходная точка всей истории — не патология, а самая обычная человеческая потребность быть увиденным, попавшая в человека, которого не видел никто и никогда.

И финальная строка его сознания — самая честная в главе: «он так и не понял, в какой момент желание снова испытать это чувство превратилось в необходимость быть замеченным любой ценой». Так часто строится зависимость: не от изобилия, а от голода; одна доза внимания, полученная однажды, у истощённой психики становится осью жизни. Всё дальнейшее — три года, фантазии, цепи — выросло из нескольких секунд чужого взгляда. Которых не должно было быть так мало.