Теперь ты только мой

Первая честная фраза Джейкоба за три года — и она всё равно сказана на языке владения. Не «прости», не «я боялся за тебя», а «теперь ты только мой». Он «решил для себя всё — и не собирался спрашивать разрешения». Для человека, которого с детства учили, что близость — это принадлежность (см. «Сломать или спрятать»), другого словаря просто нет: нежность и захват у него одно слово.

Прислушайтесь к «мой малыш»: уменьшительное здесь — не ласка, а печать. Так называют то, что не может уйти. Это не делает чувство Джейкоба фальшивым — оно настоящее и, возможно, впервые без публики. Но важно видеть, что он предлагает: не отношения, а переход Саймона из одной формы собственности в другую, более тёплую. Через две главы выяснится, что у слова «мой» два конца — и второй сомкнётся на его собственном горле.