Совета он не просил никогда

Единственная лампа на кухне, чай, налитый на треть, и номер, который он выбрал сам. Эшли говорит о предчувствии — «как перед тем домом». «Я знаю», — отвечает Саймон. Он спросил Джейкоба в машине, тот сказал «нет» и не назвал имени, «и это было не „не знаю“». Признать это — «значило отдать обратно» то, что он сам себе сложил у шкафчика. «Он не отдавал. Он положил это рядом с тем, что сказала Эш, и смотрел на оба». «Я тебе верю, Эш». — «Что мне делать?» «Совета он не просил ни у кого никогда. Оказалось легче, чем он думал».

Это тихий, но огромный шаг: впервые Саймон не выбирает между своей версией и чужой, а кладёт их рядом; впервые приносит Эшли недостающий факт вместо «всё в порядке»; впервые просит совета. Три года она «не верила ни слову — и приходила»; теперь между ними нет брони, и ей нечем ответить, кроме правды. Карточка «Верить и помнить в одну секунду» описывала эту способность по отношению к Джейкобу; здесь она впервые работает на безопасность. Ответ Эшли обрывается на «не оставайся сегодня од…» — в дверь стучат «как стучат свои», и мелькает тёплое: «он мог уйти раньше». Два удара, негромкие, короткие. Он идёт открывать с телефоном в руке.