Не месть — контроль

Саймон сам проводит различие, и оно клинически точное. Месть — событие: ударил и разжал руки. Контроль — состояние, которое не кончается. Психика, годами жившая в тотальном бессилии, мечтает не о боли обидчика — она мечтает о полюсе, где бессилие невозможно в принципе: «над телом, над волей, над каждым вдохом». Это зеркальный отпечаток того, что делали с ним самим.

Обратите внимание и на вторую половину логики: «мир потерял право голоса». Годы невмешательства мира Саймон превращает в лицензию: то, что происходило в темноте между ними двумя, объявляется территорией, куда никому нельзя. Так замкнутая диада дозревает до собственной морали — изнутри неё план выглядит «единственно честным», и это самый тревожный симптом главы.