Жертва становится богом

Одна фраза — и вся теология этой истории на виду. Годами Саймон жил жертвой в обоих смыслах: тем, кого мучают, и тем, что приносят в дар. Бог отверг жертву — и уничтоженное «я» спасается последним доступным способом: само занимает опустевший трон. Психологи называют это грандиозной защитой: когда быть ничтожеством невыносимо, психика перепрыгивает во всемогущество, минуя ступень «обычного человека».

Заметьте, как переписан сценарий: «умолять теперь будет он», и новая картинка ложится «ровно и прохладно» — без жара первой. Жар был про любовь; прохлада — про власть. Это последняя стадия мутации: тоска по близости, которой отказали в праве существовать, перекована в волю владеть. Из этой точки историю уже не развернуть — и глава честно закрывает за собой дверь.