Добыча сделала ход

Ярость Джейкоба — не отвращение. Секунду назад он сам наклонялся ближе и хрипел «попроси». Взрывается он не из-за поцелуя, а из-за того, кто его начал: вещь взяла ход в игре, где все ходы принадлежали ему. Для «я», которое держится на тотальном контроле, это не обида — это землетрясение.

И глубже: Саймон сделал видимым то, что Джейкоб прячет от самого себя. Пока тянулся он сам — это была «игра»; в момент, когда потянулись к нему, игра стала зеркалом. Гнев на «фрика» — это гнев на собственное отражение, переадресованный тому, кого бить безопаснее: беззащитному.